Всемирное общество русских католиков

Архимандрит Николай Алексеев

“Не переставайте делать все, что можете, для спасения вашего народа и вашего Отечества”

Сестра Люсия, Фатима, 1950 г [1].

 

Католик восточного обряда архимандрит Николай (Алексеев) - личность достаточно интересная, к сожалению малоизвестная, а на родине и вовсе незаслуженно забытая. Во-первых, - белоэмигрант; во-вторых, - католик. Советская историческая наука таких людей считала врагами. Современная церковная историография признав первых, продолжает чураться вторых, оставаясь по прежнему в плену стереотипов насажденных идеологией. Свою церковную жизнь отец Николай начинал в Православной Церкви, и это естественно для природного россиянина, дальнейшие события привели его в лоно Вселенского христианства.

 

Молодой послушник

Родился, будущий священнослужитель и миссионер 21 января 1869г. в Выборге, родители назвали его Алексеем. Отец – впоследствии генерал, в то время в чине полковника, командовал Двинским полком. Образование получил в классической гимназии, далее окончил шведский лицей в Генсильгфорсе. В двадцатилетнем возрасте Алексей поступает послушником в Троице-Сергиеву Пустынь Санкт-Петербургской епархии[i]. В течение нескольких лет молодой послушник исполнял, возложенное на него послушание по руководству двухклассным монастырским училищем, в котором постигали основы грамотности будущие монахи. Как сообщает биография Алексеева, в 1897г. он, по семейным обстоятельствам был вынужден оставить пустынь и вернуться в семью. Далее, в этом же источнике говорится: “К этому времени относится его знаменательная встреча с отцом Иоанном Крондштадтским[ii], который увидев его однажды в доме княгини Вадбольской[iii], неожиданно поцеловал его руку и предсказал будущее священство, о котором молодой человек мог менее всего мечтать в эту минуту”[2]. Вскоре, молодому человеку предстояло отправился для миссионерского служения на Дальний Восток, в экзотическую страну Корею.

 

Миссия в Корее

Российская православная миссия на Дальнем Востоке связана с именами известных церковных деятелей. Это митрополиты Иннокентий (Вениаминов)[iv] и Нестор (Анисимов)[v], архиепископы Николай (Касаткин)[vi] и Сергий (Тихомиров)[vii]. Будущий Святейший патриарх Сергий (Страгородский)[viii] трудился в Японии, будучи в сане архимандрита.

Год 1897 является официальным годом, с которого начинается отсчет работы Духовной Миссии в Корее[ix]. Штатное расписание, принятое Святейшим Синодом для корейской Миссии подразумевало начальника в сане архимандрита, и сотрудников из иеродиакона и псаломщика. Первым начальником Миссии был назначен архимандрит Амвросий (Гудко). Отец Амвросий, подбирая себе сотрудников, предложил молодому человеку, отправиться в неведомый край, заняв место диакона миссии. Юношеское сердце живо откликнулось на этот призыв. Алексей Алексеев согласился стать миссионером, монахом и клириком. В этом же 1897г. послушник Алексей принимает монашеский постриг с именем Николай в любезной его сердцу Троице-Сергиевой Пустыни и, вслед за этим происходит его хиротония в сан иеродиакона. Помимо начальника в сане архимандрита и иеродиакона в первый состав Миссии вошел еще псаломщик А. Красин.

Миссия отправилась на Дальний Восток, совершая долгое путешествие через всю страну. Однако сам начальник - архимандрит Амвросий, вынужден был вернуться в Россию, так и не добравшись до цели своего назначения. Из-за возникших политических разногласий между влиятельными группировками, отстаивающими русское и японское влияние при монаршем дворе в Сеуле[x], русские миссионеры была задержана в Уссурийском крае, дожидаясь разрешения на дальнейшее путешествие. В этой связи исследователь пишет: “Архимандрит Амвросий был отозван из состава миссии, псаломщик А. Красин перешел на государственную службу, и только иеродиакон Николай продолжал терпеливо ждать перемены к лучшему”[3].

Отец Николай (Алексеев) явился старейшим русским миссионером в Корее, он прибыл сюда самым первым. В начале 1899г. корейское правительство, внимая просьбам своих российских партнеров, разрешило представителю Русской Духовной Миссии иеродиакону Николаю (Алексееву) въезд в страну. Местом его пребывания стал Сеул. Русский посланник в Корее Павлов разместил молодого иеродиакона при своей дипломатической резиденции. Таким образом, отец Николай некоторое время был единственным русским православным священнослужителем в Корее. Вскоре штат Миссии пополнился новыми миссионерами.

В 1900г. второй начальник – архимандрит Хрисанф (Шетковский)[xi] с псаломщиком Ионой Левченко благополучно приехали в Корею. Местные корейские газеты поместили об этом объявления на своих страницах.

О том, как наши соотечественники воспринимали свою будущую паству, читаем в отзыве одного из русских миссионеров: корейцы - “это народ в высшей степени симпатичный: добрый, послушный, честный, трудолюбивый, доверчивый, очень привязанный к земледелию и хозяйству, страстно жаждущий учиться и учиться всему доброму”[4].

Местом служения иеродиакона Николая (Алексеева) и его коллег по миссионерской работе стал Никольский храм. В период 1900-1903гг., это была домовая церковь. Размещалась она в помещении Российского дипломатического представительства[xii].

Общественные богослужения проводились православными священнослужителями в англиканском и других протестантских храмах Сеула, а также в женской гимназии. Известно о том, что “в первой трети ХХ в. в северной Корее также существовали приходы: в Пхеньяне, Вонсане, в поместье Янковских Новина в провинции Северный. Хамген”[5].

В 1901г. иеродиакон Николай (Алексеев) удостаивается посвящения в сан иеромонаха. Один из русских эмигрантских источников сообщает о том, что хиротония состоялась в Троице-Сергиевой Пустыни, из чего необходимо сделать заключение о поездке в этом году молодого миссионера на родину[6].

К 1903г. в Сеуле был построен специальный комплекс помещений в районе Динг-Донг, недалеко от центра столицы, включая отдельные здания для храма (или часовни)[7], колокольни, школы и жилые постройки для членов миссии. Заказ на литье колоколов был размещен на одном из Московских заводов. Иеромонах Николай (Алексеев) 17.04.1903г., в сослужении с начальником Миссии, принял участие в торжественном богослужении по случаю освящения Никольского храма. Своим благословением деятельность миссионеров в Корее почтил святой праведный отец Иоанн Крондштадтский, до сего дня в Корее, как драгоценная реликвия, хранится присланное им облачение.

Помимо столицы, деятельность русских миссионеров распространялась и на другие места страны. В провинции было учреждено пять миссионерских станов. Для их устройства были приобретены небольшие участки земли, построены фанзы, оборудованные как молитвенные дома. Работа миссионеров велась среди местного населения. Штатным сотрудникам миссии помогали катехизаторы – крещенные корейцы. Члены русской Миссии уделяли внимание обучению корейских детей. Для этого были устроены 6 школ, в штате которых состояло 10 учителей. Всего было охвачено около 220-240 учащихся. Так обстояли дела с 1906 по 1917гг.

Сотрудник о. Николая (Алексеева) псаломщик Иона Левченко оставил в своих записях любопытные замечания: ”Будучи воспитаны на конфуцианских книгах, предписывающих своим последователям исполнение всевозможных церемоний, большинство корейцев являются поборниками внешнего обрядового служения, в котором выражается та или иная религиозная идея. Все наши православные обряды отличаются той именно драгоценной особенностью, что весьма наглядно выражают христианские истины, которые через эти обряды и легче воспринимаются, и глубже вкореняются в сознании. Вот почему и корейцы с таким вниманием наблюдают за всеми действиями священника во время богослужения, с детской любовью и почтительностью относятся к священным изображениям и предметам, с особенной тщательностью полагают на себя крестное знамение и вообще питают благорасположение ко всей обрядовой стороне нашего православного богослужения”[8]. О масштабах и глубине работы русских миссионеров в Корее говорят следующие факты: в 1900г. с китайского языка был сделан перевод следующих книг – Часослов, Чин крещения язычников и труд святителя Димитрия Ростовского “Православное исповедание”. На Отчет о работе Миссии, направленный в Санкт-Петербург в 1900г. было обращено внимание обер-прокурора Священного Синода К.П. Победоносцева[xiii]. Влиятельный вершитель судеб русского православия собственноручно начертал на этом отчете: ”Успех Православной миссии в Корее ныне можно считать вполне обеспеченным”[9].

С момента основания и вплоть до 1917г. Миссия получала содержание от Святейшего Синода. Соответственно, зарплата иеродиакона Николая составляла 2000 рублей в год. Архимандриту полагалось на 1000 больше, псаломщик получал - 1500 рублей и 3670 рублей уходило на отопление, освещение, прислугу и школьные расходы[xiv].

С 1904 по 1906гг. происходит вынужденный перерыв в работе Миссии, из-за начавшейся русско-японской войны[xv]. В феврале 1904г. имущество Миссии было описано и сдано под попечение французского посла. Отец Николай Алексеев, вместе с другими русскими клириками, покинул Сеул. Они нашли временный приют в соседнем Китае. Миссионеры перебрались в Шанхай, где было отделение Пекинской Православной миссии.

Дальнейшая работа русских миссионеров в Корее связана с именем архимандрита Павла (Ивановского), бывшего начальником с 1906 по 1912г г. Четвёртый русский архимандрит в Корее - отец Иринарх (Шемановский) служил с 1912 по 1914г г. Затем, с 1914 по 1917гг. Миссией управлял игумен Владимир (Скрижалин). За ним следуют: иеромонах Палладий (Селецкий), управлял делами всего 2-3 месяца и архимандрит Феодосий (Перевалов), с 1917 по 1927гг., в звании начальника Миссии.

Количество корейцев принявших православие за годы работы русской Миссии таково: в 1907-1909гг. – 63 человека, 1910г. – 71, 1911г. – 110, 1912г. – 60[10].

Служение отца Николая (Алексеева) на Дальнем Востоке продолжалось.

 

Камчатка

Спустя некоторое время иеромонах Николай (Алексеев) получает приглашение продолжить свое служение в суровом краю, на Камчатке. Епископ Петропавловский Нестор (Анисимов), возвращаясь из России в свою епархию, посетив китайские города Гонконг и Шанхай, вынужден был в 1918г. остановиться в Харбине. Здесь он основал дом милосердия, участвовал в различных социальных проектах среди русской общины. В это же время происходит знакомство владыки Нестора с иеромонахом Николаем (Алексеевым) и совместное сотрудничество в деле пастырского служения. Иеромонах соглашается на предложение иерарха и едет миссионером на дальнюю, северную окраину Российского государства. Из Владивостока, переплыв Охотское море, он прибывает в г. Петропавловск.

Первые понятия о христианской вере достигли этих земель, вместе с освоением края русскими казаками, однако серьезная работа по христианизации связана с именем святителя Нестора (Анисимова)[11]. Молодым миссионером в сане иеромонаха он прибыл на Камчатку и, положив все свои силы на просвещение местных жителей, достиг определенных результатов. К 1915г. на Камчатке было 35 православных храмов, 38 часовен и 42 школы для обучения местных жителей[12]. В 1916г. Нестор (Анисимов) был хиротонисан в архиерейский сан и возглавил созданную им епархию с титулом епископа Камчатского и Петропавловского. На Камчатке святитель Нестор оставался до 1921г., после чего эмигрировал в Китай.

Николай Алексеев стал сотрудником архиерея в его нелегком миссионерском труде. Иеромонаху Николаю приходилось так же ездить в собачьих и оленьих упряжках, жить в чумах, пользуясь гостеприимством коряков, мерзнуть в бескрайних снегах, испытывать все опасности этого сурового края.

После отъезда преосвященного Нестора, игумен Николай (Алексеев) с 1922г. исполнял должность благочинного и настоятеля кафедрального собора в г. Петропавловске, позднее он также вынужден был оставить место своего служения и отправиться в Манчжурию.

 

Китай

С Китаем о. Николай познакомился очень хорошо. Будучи глубоким старцем, он отчетливо сохранял знание китайского языка, а это говорит о многом. Русскому миссионеру пришлось много путешествовать, общаться с людьми. Знакомиться с культурой и обычаями народа. Бывал он в таких отдаленных местах, где не было никаких признаков европейской цивилизации.

Манчжурия была центром русской колонии. Тут были построены храмы, жили несколько православных архиереев, в том числе и владыка Нестор (Анисимов). Вслед за ним о. Николай с Камчатки переезжает в Харбин. Из биографии Алексеева узнаем о том, что на двадцать пятом году священнослужения 13/26 ноября 1925г. Указом Архиерейского Синода Русской Православной Церкви Заграницей “в ознаменование его заслуг в деле насаждения христианской веры, о. Николай был возведен в сан архимандрита”[13] возведение совершено епископом Нестором Камчатским в Харбине. Далее священник бы направлен в г. Цинанфу в Восточном Китае, “для обслуживания тамошней русской колонии и русского военного отряда при китайской национальной армии”[14].

Это воинское формирование получило название “Русский полк”, оно было создано в 21.01.1927г. на основе Дальневосточной казачьей дивизии ген. Ф.Л. Глебова. Русским волонтерам, поступившим в распоряжение местного муниципалитета, была поручена охрана иностранных концессий. В 1928г. отряд был реорганизован в Русскую волонтерскую роту, он неоднократно участвовал в наведении порядка и защите мирного населения[15]. Отцу Николаю (Алексееву) предстояло быть духовником этих военных, а также пастырски опекать и всех других русских православных людей в этой части Китая.

 

Католическая Церковь

В статье, посвященной пятидесятилетнему юбилею священнослужения о. Николая (Алексеева), которую в 1951г., поместила на своих страницах русская эмигрантская газета в Аргентине, есть такие слова: “Столь продолжительное служение дало о. Николаю громадный опыт и знание стран, людей и нравов Дальнего Востока, включая и Японию, которую ему приходилось посещать неоднократно”[16]. Работая долгие годы на Дальнем Востоке, русский миссионер не мог не быть знакомым со своими собратьями – европейскими миссионерами. Тем более, будучи образованным, интеллигентным человеком, он не лишен был любознательности и общей культуры. В газетной статье о архимандрите Николае, читаем далее: “…помимо родного русского языка, он в совершенстве знает финский, шведский и норвежский; блестяще изучил корейский и китайский, знает также японский, немецкий, французский и английский, а также греческий и латинский”[17].

Знакомство, общение и сотрудничество с верующими чадами Католической Церкви на Дальнем Востоке было более чем естественным для Алексеева.

Католическое присутствие в Корее началось с конца XVIII в., когда молодой аристократ Петр Сенг принял крещение от миссионеров в Пекине. Пройдя через годы суровых испытаний, мученичество, свидетельство кровью и смертью своей верности Христу, Корея в 1831г. получила свое окончательное церковно-иерархическое устройство[xvi].

В конце XIX в. в Корее было около 40 000 верующих католиков[18], в Сеуле построено два храма. Католические миссионеры устраивали школы, семинарии, больницы.

Что касается Китая, то первые католические миссионеры появились здесь еще в 1245г. Прибыли они из Франции и Италии. Апостольская столица последовательно посылала в Поднебесную империю своих представителей, так было в 1582г., 1601г. и последующие годы. К началу правления династии Цин в стране было около 300 000 верующих католиков. Пережили китайские христиане и период гонений и мученического свидетельства. В 1840 г. после первой "опиумной" войны правительство легализовало присутствие в католической иерархии, миссионерам разрешили строить церкви. Однако, период относительно спокойного развития Католической Церкви в Китае наступил лишь в 1911г.[19]

Архимандрит Николай (Алексеев) решается на серьезный шаг, он присоединяется к Католической Церкви, и продолжает свое пастырское служение среди соотечественников, как священник восточного обряда. В 1927г. отец Николай удалился в монастырь францисканцев в г. Цинанфу, в следующем году переехал в Пекин, где Апостольский делегат архиепископ Константини[xvii], совершил над ним обряд присоединения к Католической Церкви.

 

Епархия в Манчжурии

Манчжурия в те годы, явилась пристанищем тысяч русских эмигрантов, покинувших родину в результате революционных событий 1917г. и последовавшей гражданской войны. Мотивы, приведшие многих русских православных к принятию юрисдикции Римского Апостольского Престола, были различны. Главным же является то, что в условиях царского охранительного православия, духовные богатства Русской Церкви, были в плену и только, освободившись от полицейского и идеологического пресса, многие люди могли действительным образом реализовать свободный выбор своей совести. Для нужд удовлетворения духовных запросов русских католиков в Китае была учреждена особая епархия. Это было второе по времени самостоятельное административно-каноническое образование призванное нормализовать духовную жизнь россиян в соответствии с традициями восточно-византийского обряда[xviii].

Первыми православными священниками, воссоединившимися с Вселенской Церковью в диаспоре, в Китае были отец и сын Коронины. Протоиерей Константин Коронин[xix] воссоединился с Римом в 1923г., его отец семидесятилетний старец протоиерей Иоанн[xx] сделал это в 1925 г.

Из русской эмигрантской прессы тех лет узнаем о том, что в Харбине еще до учреждения епархии в мае 1928г. присоединился архимандрит Николай Алексеев, иерей Захарий Ковалев и диакон Георгий Гиц[20]. В общение с приемником апостола Петра, русских священников в Китае, принимал нунций Святого Престола монсеньер Константини.

Русская католическая епархия была учреждена 31 марта 1928г. Административное возглавление ее осуществлял доктор богословия архимандрит Фабиан Абрантович, в Китай он прибыл 6 ноября 1928г[xxi].

О русской колонии в Манчжурии, где проходило дальнейшее пастырское служение отца архимандрита Николая Алексеева, известно следующие:

В провинции проживало около 150000 наших соотечественников, из них в Харбине 75000 человек. Русские католики занимались, помимо собственно организации приходов, совершения богослужений и пастырского попечения еще издательской деятельностью, это брошюры, оригинальные учебники по истории России и Церкви. Большое внимание уделялось воспитанию и образованию русских детей. Русский журнал “Китеж”, издававшийся в Варшаве, писал: о том, что дети русских эмигрантов обучались в раздельных учебных заведениях, для мальчиков и девочек. “В гимназии, с английским языком преподавания, вводятся для русских детей русские предметы. В обеих школах все больше и больше внимания обращается на национальную сторону воспитания. Начинается совершение регулярных богослужений по русскому обряду… Разрушается легенда о том, что якобы католики силой и обманом переманивают детей к себе, стремясь их денационализировать”[21].

В клире русской католической епархии в Китае, на 1935г. состояло 5 иереев и иеромонахов, 1 – иеродиакон, 4 – монаха, 12 – монахинь, принадлежавших с ордену урсулинок, 14 – сестер из ордена францисканок. Сестры-монахини занимались педагогическими и воспитательными инициативами. Русских католиков мирян было в Харбине около 150 человек[22].

 

Епархия в Шанхае

Следующим местом служения о. Николая Алексеева стал Шанхай, где он полностью посвятил себя служению среди своих соотечественников. Архимандрит Алексей открывает храм в честь Святителя и Чудотворца Николая. Батюшка уже был знаком с Шанхаем и с состоянием дел в отношении православной миссии в этой части Китая. Как уже отмечалось выше, в Шанхае, в период русско-японской войны, в эвакуации находилась Корейская миссия Российской церкви[23].

Русская колония в Шанхае в 30-40е годы XXв. состояла из более чем 16 000 человек[xxii]. Русские эмигранты в церковном отношении принадлежали к двум юрисдикциям. Православную епархию возглавлял епископ Симон, и при нем 4-5 православных священника, читаем в русском католическом журнале “Благовест”[24].

Кафедральный собор в честь иконы Божией Матери Споручницы Грешных в Шанхае напоминал своим архитектурным стилем разрушенный московский храм Христа Спасителя[xxiii]. В 1934г. многочисленная русская колония в Шанхае. построила замечательный православный храм-памятник в честь Святителя Николая[xxiv]. Этот памятник был посвященный последнему всероссийскому императору и его августейшей семье. Это храм в неорусском стиле сохранился до наших дней и является уникальным примером русского зодчества на Дальнем Востоке. Безусловно, архимандрит Николай (Алексеев), впрочем, и его прихожане русские католики любовались этим свидетельством национального творческого духа. Свой небольшой русский католический храм они также посвятили Святителю Николаю. Так велико в русском народе почитание святого Чудотворца.

В Шанхае русские военные из числа эмигрантов составили отдельную русскую роту при волонтерском европейском корпусе. С 1932 г. в Шанхайском русском подразделении состояло 19 офицеров и 438 солдат.

Многие из наших соотечественников поступали на службу в китайскую правительственную и железнодорожную полицию. До 1947г. при муниципальной полиции в Шанхае существовал специальный русский вспомогательный отдел[xxv]. В войсках под командованием китайского маршала Кжен-Дзу-Чана был особый русский отряд в составе около 2 000 человек. Кроме того, русские работали врачами, архитекторами, моряками, было даже несколько капитанов на кораблях Китайского флота[25].

О значении религии для русской колонии, писал русский католический бюллетень во Франции: “Как особенно ценное явление нужно отметить, что в общем среди русских в Китае вера и религиозность сильны, несмотря на ненормально тяжелые условия, в которых живет часто эмигрант, и на влияние тысячи разнообразных революционных и материалистических идей, бродящих по Китаю”[26].

В Шанхае проживала многочисленная и сравнительно хорошо обеспеченная русская интеллигенция. Читаем о прихожанах в издании тех лет: “…среди почти двух сотен шанхайского русского католического прихода – большинство составляют лица со средним и даже высшим образованием”[27].

Известный православный автор К. Николаев писал в своей известной книге, направленной против российского греко-католичества о том, что миссия “Восточного обряда в Шанхае… состоит приблизительно из 200 человек и одного архимандрита Николая Алексеева, перешедшего из православия”[28].

Из русской католической периодической печати в Китае узнаем о том, что к 1935г. Манчжурия составляла самостоятельную епархию. Шанхай был выделен в свою отдельную епархию[29]. Однако общее руководство было сохранено за архимандритом Фабианом Абрантовичем[30]. Таким образом, это было уже третья русская католическая епархия восточного обряда.

Православные собратья в Шанхае, к этому времени разделились между двумя церковными центрами. С одной стороны это были сторонники Московской Патриархии во главе с владыкой Виктором и, с другой стороны, их оппоненты - последователи Русской Православной Церкви Заграницей, архипастырем которых являлся архиепископ Иоанн (Максимович).

Другие русские католические священники в Шанхае

К 1930г[31] относятся сведения о том, что в это время о. Николай получает помощника, им стал русский католический священник отец Диодор Колпинский[xxvi], проживавший до этого в Люблине и редактировавший русский журнал “Китеж”[32]. Прибыв из Польши в Китай, он некоторое время был директором русского лицея Св. Николая в Харбине. Священник привез с собой старушку мать, которая помогала ему по-своему, как могла. Затем, о. Диодор был направлен в Шанхай, где возглавил приход.

В русской католической епархии Шанхая, помимо архимандрита Николая Алексеева трудились еще несколько священников, среди них иеромонах Венделин Яворка, иезуит. Вот строки из письма, в котором отец Венделин писал из Шанхая, в 1936г.: “Моя работа здесь в Шанхае… незаметная, очень трудная, но нужная… Пока нет у нас церкви, даже нет места для собраний и лекций, (церковь наша очень, очень бедная пока и размеров моих бывших двух комнат в Руссикуме)… Все таки есть и успехи, ежедневно даю наставления… свыше 30-и человек всех сословий. Через год, надеемся, работа будет более веселая и радостная…”[33].

Еще одним русским католическим священником в Шанхае был отец Феодор Вилькок. В своем докладе на съезде русских католиков в Риме в 1950г. он говорил о положении дел в Шанхае, “…где, до большевистского нашествия, процветала русская католическая община, при которой… образовался прекрасный приют и школа для мальчиков. Отношения с православными были весьма дружественными…

Благотворная деятельность о. Феодора, не ограничиваясь этим, была направлена на общее объединение русской эмиграции, и ему удалось добиться объединения русских эмигрантских организаций в Шанхае, действовавших ранее несогласно и вразброд”[34]. Предполагалось открыть при миссии школу для православных, но помешала война[35].

До 1948г. в Шанхае трудился русский католический священник отец Иоанн Мильнер[xxvii], приехавший в Китай из Эстонии, он был духовником сестер монашеской общины, при которой была открыта школа для русских девочек. В последствии о. Иоанн продолжил свое служение в Ирландии, куда была переведена община перед угрозой коммунистической расправы[36].

 

Забота о детях

О тяжелом положении, связанном с проблемой детей, читаем в воспоминаниях, опубликованных на страницах католической периодической печати: “Родители работали целый день, чтобы заработать пропитание для семьи, а дети оставались под надзором китайских дам или же представлялись самим себе. Об их религиозном воспитании долго почти никто не заботился. Дети вырастали, почти не зная родного языка, не имея никакого представления о богатстве русской литературы, не зная родной страны”[37].

Как и повсюду в мире, христианские миссионеры, в том числе и русские католики, в первую очередь были озабочены проблемой детей сирот, христианским воспитанием молодежи и вообще педагогическими проблемами стоящими в деле воспитания подрастающего поколения. Помимо детей из русских католических семей, в школах и интернатах было немало православных. Во всем мире русская послереволюционная эмиграция благодарна Католической Церкви за особую заботу, проявленную к русским детям. Подобные примеры мы наблюдаем и в Шанхае. Для обучения девочек была открыта школа святой Софии, мальчики обучались к школе святого архистратига Михаила[38].

Русские эмигранты отдавали своих детей в католические школы. Например, один из близких к владыке Иоанну (Максимовичу)[xxviii] людей писал: “Брат и я с 1939г. и вплоть до нашего отъезда навсегда из Шанхая на остров Тубабао в январе 1949г. посещали католическую школу “Colleqe de Sainte Jeanne d’Arc”, находящуюся рядом с собором”[39]. Тут следует сделать замечание, по поводу “коварства” католиков и проблеме прозелитизма, о чем так любит рассуждать православная иерархия. Автору приведенной выше цитаты, образование и воспитание, полученное в католической школе не помешало стать православным протоиереем.

Архиепископ Иоанн (Максимович), кафедральный собор, которого находился неподалеку от католической школы, сам был глубоко озабочен проблемой русских детей в эмиграции[xxix].

В печатном источнике тех лет читаем: “В далеком Шанхае ведется подобная работа... без всякой задней мысли “соблазнять” или “совращать” мальчиков в католичество, причем с такой любовью к русскому православию, который подчас не встретишь и в русских национальных интернатах подобного типа”[40].

Впоследствии, при вынужденном бегстве русских из Китая, детей из католического интерната перевели в Медон во Франции[41], об этом читаем в издании тех лет: “прибавились еще несколько русских их Шанхая”[42].

С 1948г. русская эмигрантская колония вынуждена была спасаться бегством. Массовый отъезд русских из Китая сопровождался многочисленными трагическими подробностями. Шестидесятитрехлетний Экзарх Московской Патриархии по Восточной Азии митрополит Харбинский Нестор (Анисимов) в этом году был коварным образом арестован, выслан в СССР, через Читу доставлен на Лубянку и осужден на 10 лет[43]. Святитель Иоанн (Максимович), архиепископ Шанхайский со своей паствой испытал ужасные мучения в беженских лагерях на о. Тубабао. Большинство русских переселялось за океан. Часть наших соотечественников перебралась в Сан-Франциско, другие поселились в Буэнос-Айресе.

Отец Николай Алексеев продолжил свой пастырский долг среди соотечественников. Он оставался настоятелем Никольской церкви в Шанхае до 1947г., “когда военные обстоятельства принудили его покинуть Китай и переселиться в Аргентину”[44].

С 1900 по 1947гг. прожил русский архимандрит на Дальнем Востоке. “Столь продолжительное служение дало о. Николаю громадный опыт и знание стран, людей и нравов Дальнего Востока, включая и Японию, которую ему приходилось посещать неоднократно”[45], - писала спустя годы русская эмигрантская газета в Аргентине, куда предстояло отправиться священнику, вслед за своей паствой.

 

Аргентина

Следующее свидетельство, которое удалось обнаружить об отце Николае (Алексееве), говорит о пути архимандрита к новому месту трудов. “Проездом из Шанхая в Бельгию и дальше в Южную Америку, в Париже остановился на несколько дней архимандрит Николай, который сообщил много интересных сведений о положении русских в Китае. Сейчас там наступает период безвластия, т.к. иностранные концессии уничтожены и европейские войска выведены. Поэтому начался массовый отъезд русских, как в Америку, так и в Австралию”, - писала газета “Русская мысль” в 1947г. [46].

После пятидесяти лет, проведенных на Дальнем Востоке, священник оказался в Латинской Америке.

В Аргентине 1,5 года он жил в местном католическом монастыре Сан Мигель, где полюбил “своих новых юных братьев, столь разных ему по происхождению, по возрасту и по языку”[47]. Монахи из этого монастыря потом неоднократно посещали старца, и он гостил у них.

В Аргентине сложилась одна из больших колоний русских эмигрантов, самая крупная в Латинской Америке, более 300 000 человек[xxx].

О помощи, которую оказывали, после второй мировой войны русским эмигрантам при переселении в Аргентину католические священники восточного обряда, пишут и современные исследователи[48].

Русские в Аргентине, как и в других местах своего исторического рассеяния, продолжали проявлять преданность национальным символам, святыням, соблюдали восточно-византийский богослужебный обряд, старались жить в соответствии с многовековыми христианскими традициями.

В церковном отношении, здесь представлены приходы разных направлений русского православия за рубежом[xxxi].

В среде русских эмигрантов, в конце 50-х годов XXв. здесь сформировалась небольшая община русских католиков. Этот приход имел храм, символически посвященный апостолам Петру и Павлу – хранителям церковного единства. Русские католики Буэнос-Айреса снискали у окружающих людей уважением. Благодаря им многие проникались любовью к русской святости и духовности, к традиционным русским литургическим обычаям и обрядам. Особо следует сказать о том, что такой удивительный человек, как архимандрит Николай Алексеев, не мог не привлекать симпатии со стороны, как простых аргентинцев, так и местного клира. Старец сторицей одаривал людей христианской любовью. В одной из статей, посвященной русскому священнику читаем: “…Монахи разных орденов, которые окружили его своей исключительной любовью и помогали ему по братски, - все оставили в его памяти и в его сердце неизгладимые следы и о них он мог говорить без конца”[49].

Русская колония в Аргентине торжественно отмечала пятидесятилетний юбилей своего духовника, маститого старца - архимандрита Николая Алексеева 15 июля 1951г. В церкви святых первоверховных апостолов Петра и Павла, прошло торжественное богослужение. Русская паства поздравляла своего настоятеля с юбилеем его священнослужения. В местной прессе, по этому случаю была напечатана статья[50].

С 1951г. старцу архимандриту Николаю Алексееву в Аргентине стал помогать русский священник отец Георгий Коваленко[xxxii].

Архимандрит Николай Алексеев умер 23 апреля 1952г. в возрасте 82-х лет[51]. Похоронен он на тихом кладбище монастыря Сан Мигель, Колегио Максимо. “где молодые аргентинские монахи любят молиться на могиле своего старого друга, русского архимандрита Николая”[52].

В. Е. Колупаев, 2004

Примечания